|
Какая режиссура в фильмах, которые показывал мистер Секонд в “Человеке с больвара Капуцинов”, помните? Первые киноленты, первые годы кино – это младенческий период нового искусства. Это период удивления, восторга, необъятной радости от новых возможностей, это поиск новых средств выражения в сценическом искусстве, это даже попытки похоронить театр – зачем он нужен, ведь теперь есть все тоже самое, и даже больше! С течением времени улеглись первые восторги от кино, и вспомнили главный вопрос искусства – что должно нести искусство в люди? Любое, не обязательно кино. Должно ли оно показывать то, что есть вокруг и на что можно смотреть и видеть и так? Или задача искусства больше – показать людям то, что они не замечают, что пропускают “между глаз”, а может даже специально закрывают на него глаза? Что отличает гениальные произведения от обыденных? Почему мы помним Моцарта, а не более успешного Сальери? Почему сюжеты Шекспира актуальны до сих пор, а от театров существовавших в его время редко осталось даже название? Потому что их пером, пером гениальных творцов, говорит нечто большее, чем сам человек, потому что темы, поднимающиеся в их произведениях, затрагивают извечные темы – любовь, дружба, справедливость, добро и зло. Драматурги – прямым текстом, композиторы – удивительным явлением нашего мира, музыкой. Их сюжеты заставляют задумываться, переживать, переосмысливать то, что есть вокруг, искать и заново находить ответы – быть честным или можно кому-то солгать, искать любовь или жить “как все”, слушать ли свою совесть или она только мешает полноценной жизни? Таких вопросов очень много, и мы каждый раз находим на них новые ответы, шаг за шагом приближаясь к Истине – и задача искусства сделать один из этих шажков немного быстрее, длиннее, задать вопрос раньше, чем сделает это жизнь. И кому как не кино дано выполнить эту миссию на новом уровне? Вспомнив о главной задаче искусства актеры, режиссеры, кинооператоры взялись за кино всерьез. Перестали снимать бессмысленные фильмы про драки и попойки, начали писать сценарии, начали играть, а не позировать. Играть перед камерой – совсем не то, что на сцене! Начали появляться звезды кино, начали появляться актерские школы, школы режиссуры. Советский союз, под сильным влиянием которого мы находимся до сих пор, создал и воспитал просто невероятное количество талантливых актеров. Быков, Леонов, Яковлев, Кононов, Збруев, Янковский, Абдулов, Чурикова, Ахеджакова, Гафт, Ливанов, Райкины... Всех и не вспомнишь! Но дело ведь не только в них – возьмите советский фильм не про партию, а про людей желательно (Вокзал для двоих, Гараж, Джентельмены удачи, Мимино, Вертикаль) – в них есть главные роли, которые исполняются бесспорно талантливыми людьми, но обратите внимание на роли маленькие, эпизодические! Ни один персонаж не остается без внимания сценариста и режиссера. Каждый из них играет свою роль так, что ты видишь за одним диалогом или маленьким действием целый характер, и характер отнюдь не высосанный из пальца – продуманный, хорошо выписанный, обоснованный, местами спорный и парадоксальный (как в жизни), но увидев всего одну маленькую сцену с ним ты в глубине души говоришь себе тихонько – “верю!” Поэтому это классика. Поэтому она живет вечно. Поэтому люди вспоминают ее и через 100 и через 500 лет. Поэтому они настоящие. Характеры, созданные Рязановым и Брагинским в “Иронии судьбы или С легким паром!” - настоящие. Застенчивый Женя Лукашин в начале фильма объясняет Гале, почему он до сих пор холостой, и мы узнаем, что для него жизнь с женой – это мельтешение перед глазами друг у друга, и любовь для него видимо нечто похожее... Мы видим Галю, которая еще сама не знает, любит ли Женю, или просто хочет успеть выйти замуж. Мы видим Надю и Ипполита, мы видим как перерождается Лукашин при встрече с Надей, как любовь раскрывает в нем новые качества – качества души, обретшей, встретившей любовь. Удивляясь стечению обстоятельств и иронии судьбы, мы переживаем и за Женю, который так неожиданно обрел то что мы ищем порой всю жизнь, и за Надю, поставленную судьбой перед нелегким выбором, и за Ипполита, который вдруг потерял любимую и сам в замешательстве, потому что непонятно – кто в этом виноват? Мы сентиментально вздыхаем, когда Брыльска целуется с Мягковым и когда она же выгоняет его на мороз в “ботиночках на тонкой подошве”. Вздыхаем, когда Галя не может дозвониться Жене, и когда пьяный с горя Ипполит стоит под душем в ванной. Мы тихонько подпеваем любимые песни из Иронии судьбы и вспоминаем, что музыку для фильма написал Таривердиев, что поет Алла Пугачева, поет замечательно, талантливо (тогда пели не за рейтинг и не за деньги, а за что-то большее). Мы радуемся такой чудесной новогодней сказке и удивляемся, что в нашем мире одинаковых домов все-таки находится место и для волшебства. И когда проходит 30 лет мы радуемся, ждем, заранее вспоминаем любимые песни, чтобы увидеть на экране – что же произошло с любимыми героями за это время? Какое продолжение появилось у сказки? Какими будут их дети и каким чудесным образом повернется их судьба? И заранее вздонув и порадовавшись мы покупаем билет в кинотеатр. Сиквел-римейк классикой не стал. В прессе писали, что было 50 вариантов сценария, из которых остались только 3. Из них в конце концов и создали окончательный вариант. Когда смотришь – создается такое впечатление, что эти три финальных сценария порезали на фразы героев, разложили по баночкам и потом достали из каждой случайные фразы. Весь фильм так и не удается понять, был ли приезд Кости в Питер специальным или случайным. Герой Хабенского пьян в стельку до той самой сцены, когда появляется Барбара Брыльска. Стоит ей появиться в кадре – как герой Хабенского вдруг разом трезвеет и галантно заявляет, что он Надин друг и уже уходит. Мало того, с Костей Лукашиным не происходит никакого превращения, абсолютно! Мы не знаем, каким был герой до развития действия, мы видим только что он откровенно спроваживает своего нового соперника Ираклия и, пользуясь моментом, обещает показать Наде свой богатый внутренний мир. Внутреннего мира мы так и не увидели, зато увидели, как Костя поет “Если у вас нету тети” стоя в проеме входной двери, а Надюша, сидящая на холодных ступеньках лестничной клетки панельного дома в легком халатике наигранно улыбается и даже(!) смеется губами красавицы с обложки мужского журнала. Именно губами – глаза ее не выражают ничего. Характер Нади – триумф женоненавистника. Ее поступки столь непоследовательны, что неудивительно почему Ираклий до сих пор не купил ей автомобиль, хотя сам гоняет на Тойоте. Проведите маленький опыт – попробуйте выключить звук и угадать какие эмоции переживает героиня Боярской? Боюсь, неудастся. Или вы смотрите второй раз. Мало того, что эмоции не совпадают с выражением лица, зритель теряется в догадках, почему это происходит. В Наде нету даже тени естественности – когда удивляется или возмущается, актриса приоткрывает ротик, когда сердится – говорит громко, когда растеряна – смотрит в пол и шепчет. Спектакль кружка самодеятельности авторемонтного ПТУ. Безруков потрясает. Успешный бизнесмен, собирающийся сделать предложение любимой девушке, отдающий себя работе на 95% потому что приехал из Владивостока и пробивался сам, очень энергичный, целеустремленный, воин в душе и даже почти рыцарь, любящий свою без пяти минут невесту, никогда не теряющий расположения духа и всегда готовый продемонстрировать голливудскую улыбку (удивительно что на фоне количества скрытой рекламы не удалось вписать еще и Колгейт или Аквафреш) в развязке терпит поражение от свалившегося как снег на голову Кости Лукашина. Почему?! Из внутреннего мира Кости мы узнали только то, что он умел в детстве играть на гитаре, врач, знает как лечить ожоги, и непереносит алкоголь. Какое из его качеств позволило победить в битве за сердце красавицы Нади? Таксистка, которая везет Ираклия с Костей на вокзал отвечает на этот вопрос: “Разве любят за что-то?” Действительно, Надя полюбила Костю ни за что. Просто потому, что развязка была написана 30 лет назад. Куда подевался тот тонкий юмор, присущий сценариям Брагинского и Рязанова? Куда подевался психологизм? Где умение развеселить и заставить переживать за героев? Куда подевалась игра актеров? Смотришь ленту и думаешь – может, так было всегда, может и не было никаких талантливых лицедеев, способных незаметным движением глаз или мимикой отразить всю глубину переживаний героя? Но появляется Брыльска – и все становится на свои места. Были! Были, черт возьми! И сейчас есть! Только главных ролей они уже не играют. Из практически всех действующих лиц не оставляют сомнений в собственных героях только Безруков и Хабенский. Мягков играет больше себя чем того Женю, что в принципе и правильно, Ширвиндт и Державин играют себя, Брыльска не утратила своего таланта до сих пор, остальные просто неубедительны. Где накал страстей? Где переживания героев? Где нужно сочувствовать а где радоваться? Психологические моменты не дают ответа, поэтому переживать остается только тогда, когда Хабенский попадает рукой в блюдо с оливье, а радоваться только тогда, когда Мягков называет Надю Надеждой Надеждовной. Классикой продолжение Иронии судьбы не станет. Не по Гришке аршин, как говорится. Выходя из кинотеатра и спрашивая себя – что это было, сказка? - отвечаешь: “Не верю!” По-станиславски. Классически. И идешь смотреть “С легким паром” потому что веришь. Потому что классика.
Оценка фильма Ирония судьбы. Продолжение:0
|
